Поэмы

Опис:

Марина Цветаева всегда отличалась от других поэтов своим отношением к искусству. Она не общалась с музами и не ждала вдохновения: день за днём она садилась за свой письменный стол и писала, писала, писала. Это была женщина с удивительной судьбой. Взять хотя бы тот факт, что на счету Марины Цветаевой был продолжительной роман с женщиной – Софией Парнок. Именно Сонечке и посвящен её цикл стихов «Подруга». Марина Ивановна покончила жизнь самоубийством. Она оставила три предсмертные записки: тем, кто будет её хоронить («эвакуированным»), своему сыну и Николаю Асееву – поэту, которого она просила приютить мальчика после её смерти. Дочь Марины Цветаевой в письме Пастернаку напишет, что именно Николая она считает «убийцей» матери. Где именно находится могила Марины Цветаевой – неизвестно. Зато известно, где остались её мысли и переживания, куда вложена её душа. Несомненно - в eё стихотворения. И теперь вы сможете прочитать их прямо с экрана своего гаджета.

Автобус

Препонам наперерез

Автобус скакал как бес.

По улицам, уже сноски,

Как бес оголтелый несся

И трясся, как зал, на бис

Зовущий, – и мы тряслись —

Как бесы. Видал крупу

Под краном? И врозь, и вкупе —

Горох, говорю, в супу

Кипящем! Как зёрна в ступе,

Как вербный плясун – в спирту,

Как зубы в ознобном рту!

Кто – чем тряслись: от трясни

Такой – обернувшись люстрой:

Стеклярусом и костьми —

Старушка, девица – бюстом

И бусами, мать – грудным

Ребенком, грудной – одним

Упитанным местом. Всех

Трясло нас, как скрипку – трелью!

От тряса рождался – смех,

От смеху того – веселье

Безбожно-трясомых груш:

В младенчество впавших душ.

Я – в юность: в души восторг!

В девичество – в жар тот щёчный:

В девчончество, в зубный свёрк

Мальчишества, словом

– точно

Не за город тот дударь

Нас мчал – а за календарь.

От смеха рождалась лень

И немощь. Стоять не в силах,

Я в спутнический ремень

Товарищески вцепилась.

Хоть косо, а напрямик —

Автобус скакал, как бык

Встречь красному полушалку.

Как бык ошалелый, мчался,

Пока, описавши крюк

Крутой, не вкопался вдруг.

...И лежит, как ей повелено —

С долами и взгорьями.

Господи, как было зелено,

Голубо, лазорево!

Отошла январским оловом

Жизнь с ее обидами.

Господи, как было молодо,

Зелено, невиданно!

Каждою жилою – как по желобу —

Влажный, тревожный, зеленый шум.

Зелень земли ударяла в голову,

Освобождала ее от дум.

Каждою жилою – как по желобу —

Влажный, валежный, зеленый дым.

Зелень земли ударяла в голову,

Переполняла ее – полным!

Переполняла теплом и щебетом —

Так, что из двух ее половин

Можно бы пьянствовать, как из черепа

Вражьего – пьянствовал славянин.

Каждый росток – что зеленый розан,

Весь окоём – изумрудный сплав.

Зелень земли ударяла в ноздри

Нюхом – так буйвол не чует трав!

И, упразднив малахит и яхонт:

Каждый росток – животворный шприц

В oкo: – так сокол не видит пахот!

В ухо: – так узник не слышит птиц!

Позеленевшим, прозревшим глазом

Вижу, что счастье, а не напасть,

И не безумье, а высший разум,

С трона сшед – на четвереньки пасть...

Пасть и пастись, зарываясь носом

В траву – да был совершенно здрав

Тот государь Навуходоносор —

Землю рыв, стебли ев, траву жрав —

Царь травоядный, четвероногий,

Злаколюбивый Жан-Жаков брат...

Зелень земли ударяла в ноги —

Бегом – донес бы до самых врат

Неба...

– Все соки вобрав, все токи,

Вооруженная, как герой...

– Зелень земли ударяла в щеки

И оборачивалась – зарей!

Боже, в тот час, под вишней —

С разумом – что – моим,

Вишенный цвет помнившей

Цветом лица – своим!

Лучше бы мне – под башней

Стать, не смешить юнца,

Вишенный цвет принявши

За своего лица —

Цвет...

«Седины»? Но яблоня – тоже

Седая, и сед под ней —

Младенец...

Всей твари Божьей

(Есть рифма: бедней – родней) —

От лютика до кобылы —

Роднее сестры была!

Я в руки, как в рог, трубила!

Я, кажется, прыгала?

Так веселятся на карусели

Старшие возрасты без стыда:

Чувствую: явственно порусели

Волосы: проседи – ни следа!

Зазеленевшею хворостиной

Спутника я, как гуся, гнала.

Спутника белая парусина

Прямо-таки – паруса была!

По зеленям, где земля смеялась, —

Прежде была – океана дном! —

На парусах тех душа сбиралась

Плыть – океана за окоём!

(Как топорщился и как покоился

В юной зелени – твой белый холст!)

Спутник в белом был – и тонок в поясе,

Тонок в поясе, а сердцем – толст!

Не разведенная чувством меры —

Вера! Аврора! Души – лазурь!

Дура – душа, на какое Перу

Не уступалось – души за дурь?

Отяжелевшего без причины

Спутника я, как дитя, вела.

Спутницы смелая паутина

Прямо-таки – красота была!

И вдруг – огромной рамой

К живому чуду – Аз—

Подписанному – мрамор:

Ворота: даль и глаз

Сводящие. (В сей рамке

Останусь вся – везде.)

He к ферме и не к замку,

А сами по себе —

Ворота... Львиной пастью

Пускающие – свет.

– Куда ворота? – В счастье,

Конечно! – был ответ

(Двойной)...

Счастье? Но это же там, – на Севере —

Где-то – когда-то – простыл и след!

Счастье? Его я искал в клевере,

На четвереньках! четырех лет!

Четырехлистником! В полной спорности:

Три ли? Четыре ли? Полтора?

Счастье? Но им же – коровы кормятся

И развлекается детвора

Четвероногая, в жвачном обществе

Двух челюстей, четырех копыт.

Счастье? Да это ж – ногами топчется,

А не воротами предстоит!

Потом была колода —

Колодца. Басня – та:

Поток воды холодной

Колодезной – у рта —

И мимо. Было мало

Ей рта, как моря – мне,

И всё не попадала

Вода – как в странном сне,

Как бы из вскрытой жилы

Хлеща на влажный зём.

И мимо проходила

Вода, как жизни – сон...

И, утеревши щеки,

Колодцу: – Знаю, друг,

Что сильные потоки —

Сверх рта и мимо pyк

Идут!..

* * *

И какое-то дерево облаком целым —

– Сновиденный, на нас устремленный обвал...

«Как цветная капуста под соусом белым!» —

Улыбнувшись приятно, мой спутник сказал.

Этим словом – гуда громовее, чем громом

Пораженная, прямо сраженная в грудь:

– С мародером, с вором, но не дай с гастрономом,

Боже, дело иметь, Боже, в сене уснуть!

Мародер оберет – но лица не заденет,

Живодер обдерет – но душа отлетит.

Гастроном ковырнет – отщипнет – и оценит —

И отставит, на дальше храня аппетит.

Мои кольца – не я: вместе с пальцами скину!

Моя кожа – не я: получай на фасон!

Гастроному же – мозг подавай, сердцевину

Сердца, трепет живья, истязания стон.

Мародер отойдет, унося по карманам —

Кольца, цепи – и крест с отдышавшей груди.

Зубочисткой кончаются наши романы

С гастрономами.

Помни! И в руки – нейди!

Ты, который так царственно мог бы – любимым

Быть, бессмертно-зеленым (подобным плющу!) —

Неким цветно-капустным пойдешь анонимом

По устам: за цветущее дерево – мщу.

Апрель 1934 – июнь 1936


Красный бычок

Будет играть – свет свечной:

С косточки – да – в ямочку.

– Мама! Какой сон смешной!

Сон-то какой! Мамочка!

С правой свечи – воск потек...

Ямочки ребеночка!

– Будто за мной – красный бычок

По зеленой траве гонится!

Не проливайся,

Слеза соленая!

Бычок-то – красный!

Трава зеле – еная!

Ржавый замок, наглый зевок

Надписи: «нет выдачи».

– Вот тебе бык, вот тебе рог!

Родичи, вслед идучи.

Жидкая липь, липкая жидь

Кладбища (мать:) – «садика».

– Вот тебе бык... Жить бы и жить...

Родичи, вслед глядючи.

Нынче один, завтра другой.

Ком. Тишина громкая.

Глиняный ком, ком горловой.

В правой – платок скомканный.

Небо? – да как – не было! Лишь

Смежных могил прутьица.

То ль от стыда в землю глядишь?

Или же стыд – тупишься?

Поле зрачка – полем тоски

Ставшее.

Вес якоря:

Точно на них– те пятаки,

Коими тот закляли

Взгляд. – Не поднять! – Чувство – понять!

Точно за дверь вытолкан.

Не позабыть старую мать

В глинище – по щиколку.

* * *

До – проводив, то есть – сдав – с pyк

(Не руки ли?) – Следующий!

– Вот тебе бык, вот тебе луг...

Родичи, вспять едучи.

Установив (попросту сбыв!)

Что человек – глина есть...

– Ясное дело! При чем – бык?

Просто на мозг кинулось.

* * *

Длинный, длинный, длинный, длинный

Путь – три года на ногах!

Глина, глина, глина, глина

На походных сапогах.

«Дома», «дома», «дома», «дома»,

Вот Москву когда возьмем...

Дона, Дона, Дона, Дона

Кисель, смачный чернозем.

Полоса ты глиняна,

Пастила рябинова!

Широта-ты-родина!

Чернота смородинна!

Зычен, зычен, зычен, зычен

В ушах – топот, в ушах – мык.

Бычья, бычья, бычья, бычья

Это кличка – большевик.

* * *

«Не везет!» – «Подвези!»

Воевать не в лаковых!

День и ночь по грязи

Сапожищи чвакают.

Чернозем – черноям —

Шептала со смоквою!

Что да вслед сапогам

За копыта чмокают?

Мне и грязь на худых сапогах

Дорога! дорога! дорога!

– А я – бык! а я – рог! а я – страх!

На рога! на рога! на рога!

Я – большак,

Большевик,

Поля кровью крашу.

Красен – мак,

Красен – бык,

Красно – время наше!

Бирюза —

Берега!

Воздушки весенни!

Не со зла —

На рога —

А с души веселья!

Сердце – чок.

– На – бо – чок.

– Мамочка??

– Бог милостив!

Красный бычок...

Большевичок...

Марковцы, кор – ниловцы...

Длинный, длинный, длинный, длинный

Путь. – Повязку на рукав!

Глина, глина, глина, глина

На французских каблуках

Матери.

Медон, апрель 1928


На красном коне

И настежь, и настежь

Руки — две.

И навзничь! — Топчи, конный!

Чтоб дух мой, из ребер взыграв — к Тебе,

Не смертной женой — Рожденной!

* * *

Не Муза, не Муза

Над бедною люлькой

Мне пела, за ручку водила.

Не Муза холодные руки мне грела,

Горячие веки студила.

Вихор ото лба отводила — не Муза,

В большие поля уводила — не Муза.

Не Муза, не черные косы, не бусы,

Не басни, — всего два крыла светлорусых

— Коротких — над бровью крылатой.

Стан в латах.

Султан.

К устам не клонился,

На сон не крестил.

О сломанной кукле

Со мной не грустил.

Всех птиц моих — на свободу

Пускал — и потом — не жалея шпор,

На красном коне — промеж синих гор

Гремящего ледохода!

* * *

Пожарные! — Широкий крик!

Как зарево широкий — крик!

Пожарные! — Душа горит!

Не наш ли дом горит?!

Сполушный колокол гремит,

Качай-раскачивай язык,

Сполушный колокол! — Велик

Пожар! — Душа горит!

Пляша от страшной красоты,

На красных факелов жгуты.

Рукоплещу — кричу — свищу —

Рычу — искры мечу.

Кто вынес? — Кто сквозь гром и чад

Орлом восхитил? — Не очнусь!

Рубашка — длинная — до пят

На мне — и нитка бус.

Вой пламени, стекольный лязг…

У каждого — заместо глаз —

Два зарева! — Полет перин!

Горим! Горим! Горим!

Трещи, тысячелетний ларь!

Пылай, накопленная кладь!

Мой дом — над всеми государь,

Мне нечего желать.

— Пожарные! — Крепчай, Петух!

Грянь в раззолоченные лбы!

Чтобы пожар не тух, не тух!

Чтоб рухнули столбы!

Чту это — вдруг — рухнуло — вдруг?

Это не столб — рухнул!

Бешеный всплеск маленьких рук

В небо — и крик: — Кукла!

Кто это — вслед — скоком гоня

Взор мне метнул — властный?

Кто это — вслед — скоком с коня

Красного — в дом — красный?!

Крик — и перекричавший всех

Крик. — Громовой удар.

Вздымая куклу, как доспех,

Встает, как сам Пожар.

Как Царь меж огненных зыбей

Встает, сдвигает бровь.

— Я спас ее тебе, — разбей!

Освободи Любовь!

* * *

Чту это вдруг — рухнуло? — Нет,

Это не мир — рухнул!

То две руки — конному — вслед

Девочка — без куклы.

Злая луна—в прорезь окон.

Первый мне снится сон.

Стоим, обнявшись туго,

Над шумом, где поток.

Вплоть до ноги упругой

Взлетает пенный клок.

Глядим, обнявшись немо,

На пенные столбы.

Я — все его гаремы,

Он — все мои гербы.

Стоим, сплечившись круто:

Бок в бок, ладонь в ладонь.

Вплоть до ноги разутой

Взмывает пенный конь…

— Клянись, что тотчас — с мосту,

Коль я туда — цветок,

Платок… — Глядит — и — просто

Вниз головой — в поток!

Мост ли дрожит, я ли — дрожу?

Кровь или вал — стонет?

Окаменев — тупо — гляжу,

Как моя жизнь — тонет.

Кто это вдруг — взмахом плаща

В воздух меня — вскинул?

Кто это вдруг — красным всплеща

Полымем — в огнь синий?!

Всплеск — и победоносный зов

Из бездны. — Плавный вскок.

Подъемля тело как улов,

Встает как сам Поток.

Как Царь меж вздыбленных зыбей

Встает, сдвигает бровь.

— Я спас его тебе, — убей!

Освободи Любовь!

Чту это вдруг — ринулось — нет! —

Это не смерч-вьюга!

То две руки — конному — вслед

Девушка — без — друга!

Мутная мгла — в прорезь окон.

Новый мне снится сон.

Ночь гонится — а путь таков:

Кровь в жилах сжата.

Сын! Детище моих боков, —

Веди, вожатый!

Мужайся, отрок! — Дух Горы

Один — нас двое.

Здесь только зори да орлы,

Да мы с тобою.

Вихрь! — Боги бы вернулись вспять,

Орлам он страшен…

Ввысь, первенец! — За пядью пядь —

Высь будет нашей!

На то и сына родила,

Прах дольний глужа —

Чтоб из-под орльего крыла

Мне взял — гром Божий!

Черная высь. — Голый отвес.

Маленьких pyк — стержни.

Кто это там — точно Зевес

В люльке — орла держит?

Смех — и в ответ — яростный плеск

Крыл — и когтей свёрла.

Кто это вслед — наперерез —

Молнией — в гром орлий?!

Хрип — и громоподобный рйв

Грудь горную рассек.

Как Первенца его воздев,

Встает как сам Набег.

Как Царь меж облачных зыбей

Стоит, сдвигает бровь.

— Я спас его тебе, — убей!

Освободи Любовь!

Чту это вдруг — хрустнуло — нет! —

Это не сушь-древо.

То две руки — конному — вслед

Женщина — без чрева!

Злая заря — в прорезь окон.

Читати далі
Додати відгук