Гранатовый браслет

Жанр: Класична література, Російська класика, Художня література

Правовласник: Фоліо

Дата першої публікації: 2011

Опис:

Александр Куприн (1870 — 1938) прожил яркую, богатую впечат­лениями жизнь, которую отразил в своих произведениях во всем много­образии красок. «Гранатовый браслет», «Олеся» и «Суламифь» — три повести о любви, очень разной, но всегда — печальной и прекрасной. Рассказы Куприна несут на себе отпечаток репортерской деятельности писателя — краткие, меткие, часто с неожиданной концовкой, они полны самых разнообразных событий и чувств.

Аннотация

Александр Куприн (1870 — 1938) прожил яркую, богатую впечатлениями жизнь, которую отразил в своих произведениях во всем многообразии красок. «Гранатовый браслет», «Олеся» и «Суламифь» — три повести о любви, очень разной, но всегда — печальной и прекрасной. Рассказы Куприна несут на себе отпечаток репортерской деятельности писателя — краткие, меткие, часто с неожиданной концовкой, они полны самых разнообразных событий и чувств.


Александр Куприн

Гранатовый браслет

ПОВЕСТИ

Гранатовый браслет

L. van Beethoven. 2 Son. (op. 2, № 2).

Largo Appassionato

I

В середине августа, перед рождением молодого месяца, вдруг наступили отвратительные погоды, какие так свойственны северному побережью Черного моря. То по целым суткам тяжело лежал над землею и морем густой туман, и тогда огромная сирена на маяке ревела днем и ночью, точно бешеный бык. То с утра до утра шел не переставая мелкий, как водяная пыль, дождик, превращавший глинистые дороги и тропинки в сплошную густую грязь, в которой увязали надолго возы и экипажи. То задувал с северо-запада, со стороны степи, свирепый ураган; от него верхушки деревьев раскачивались, пригибаясь и выпрямляясь, точно волны в бурю, гремели по ночам железные кровли дач, и казалось, будто кто-то бегает по ним в подкованных сапогах; вздрагивали оконные рамы, хлопали двери, и дико завывало в печных трубах. Несколько рыбачьих баркасов заблудилось в море, а два и совсем не вернулись: только спустя неделю повыбрасывало трупы рыбаков в разных местах берега.

Обитатели пригородного морского курорта — большей частью греки и евреи, жизнелюбивые и мнительные, как все южане, — поспешно перебирались в город. По размякшему шоссе без конца тянулись ломовые дроги, перегруженные всяческими домашними вещами: тюфяками, диванами, сундуками, стульями, умывальниками, самоварами. Жалко, и грустно, и противно было глядеть сквозь мутную кисею дождя на этот жалкий скарб, казавшийся таким изношенным, грязным и нищенским; на горничных и кухарок, сидевших на верху воза на мокром брезенте с какими-то утюгами, жестянками и корзинками в руках, на запотевших, обессилевших лошадей, которые то и дело останавливались, дрожа коленями, дымясь и часто нося боками, на сипло ругавшихся дрогалей, закутанных от дождя в рогожи. Еще печальнее было видеть оставленные дачи с их внезапным простором, пустотой и оголенностью, с изуродованными клумбами, разбитыми стеклами, брошенными собаками и всяческим дачным сором из окурков, бумажек, черепков, коробочек и аптекарских пузырьков.

Но к началу сентября погода вдруг резко и совсем нежданно переменилась. Сразу наступили тихие безоблачные дни, такие ясные, солнечные и теплые, каких не было даже в июле. На обсохших сжатых полях, на их колючей желтой щетине заблестела слюдяным блеском осенняя паутина. Успокоившиеся деревья бесшумно и покорно роняли желтые листья.

Княгиня Вера Николаевна Шеина, жена предводителя дворянства, не могла покинуть дачи, потому что в их городском доме еще не покончили с ремонтом. И теперь она очень радовалась наступившим прелестным дням, тишине, уединению, чистому воздуху, щебетанью на телеграфных проволоках ласточек, стáившихся к отлету, и ласковому соленому ветерку, слабо тянувшему с моря.

Читати далі
Додати відгук