Лада, не грусти, не надо! Пособие для начинающей эгоистки-2

Жанр: Сучасна українська література, Міський роман, Художня література

Правовласник: Фоліо

Дата першої публікації: 2012

Опис:

«Не у каждого есть подруга, которая знает ответ на любой вопрос. Мне повезло — у меня она есть. Мудрая, собранная, всегда зрит в корень и упрямо идет к цели. И хоть я не всегда была ней согласна, и за годы нашей дружбы мы спорили не раз, но в трудные минуты она всегда была рядом, поддерживала и вселяла веру в себя... Стань продюсером собственной жизни с Л. Лузиной!» Наталья Могилевская

Аннотация

Не у каждого есть подруга, которая знает ответ на любой вопрос. Мне повезло — у меня она есть. Мудрая, собранная, всегда зрит в корень и упрямо идет к цели. И хоть я не всегда была ней согласна, и за годы нашей дружбы мы спорили не раз, но в трудные минуты она всегда была рядом, поддерживала и вселяла веру в себя... Стань продюсером собственной жизни с Л. Лузиной!»

Наталья Могилевская

Лада Лузина

Лада, не грусти, не надо! Пособие для начинающей эгоистки — 2

Мои четыре «Я»

Как один и тот же человек может мечтать стать отшельником-философом и ходить на звездные вечеринки в безумных шляпах и платьях со шлейфом? А еще он мечтает пожертвовать собой, чтобы спасти этот мир! А еще — жаждет пристрелить на месте нахамившего ему продавца...

Трудно припомнить день и час, когда я впервые разделила себя на четыре диаметрально противоположных «Я». Но именно с тех пор злопыхатели получили возможность уличать меня даже не в раздвоении, а в расчетверении личности, а я, впервые за долгие годы, наконец разобралась в себе.

То, что в каждом из нас проживает как минимум две ипостаси — взрослый и ребенок — психологам известно давно. Также ни для кого не секрет, что в юности наши мамы и папы совершают те же ошибки и глупости, за которые ругают нас позже. Но с возрастом, когда матерями, дядями, тетями становятся твои ровесники, оказавшись по другую сторону баррикады, ты вдруг понимаешь — распекая своих детей, племянников, младших сестер за огрехи, новоявленные взрослые вовсе не перестают сами их совершать. Мы журим младших за неумение пить и глядим свысока на их слишком яркие тряпки, слабости, комплексы, глупые влюбленности. Что отнюдь не мешает нам периодически напиваться, влюбляться, напяливать на себя черт знает что, комплексовать и реветь в три ручья. Вывод не нов: взрослые — те же дети. И все же между двумя этими «Я» невозможно поставить знак равенства. Скорее переменчивый союз «или». Мы не бываем взрослыми и детьми одновременно. Мы либо те, либо другие... И это ужасно сбивает с толку.

Знакомьтесь, Я-ребенок! Стеснительное, ранимое, нежное, порядком трусливое существо. Боится вызвать сантехника и очень плохо представляет, что делать, когда чужой дядя придет к нему в дом чинить кран. В общественных организациях, типа ЖЭКа, где за столами сидят важные тети, неизменно чувствует себя ученицей перед учительницами (и если тети узнают меня и просят автограф — ощущение ничуть не меняется). Потому Я-ребенок предпочитает перекладывать подобные «взрослые» проблемы на кого-то другого. Капризничает, хнычет, дуется, зная, что родные (мама, подруги и муж) погладят по голове и утешат. Скачет, поет дурным голосом, пританцовывает, желая услышать от них: «У ты моя прелесть!». Ненавидит косметику и неудобно-нарядную одежду, его естественная среда обитания — узкий круг ближайших людей (а они любят меня любой). И они таки любят, а на остальных — наплевать! Впрочем, это уже лозунг Я-стервы.

Примерно с 18 до 28 мое второе, стервозное, «Я» делало все, что хотело: фотографировалось обнаженной, писало скандальные статьи, подсиживало коллег. Я-стерва обожала экстравагантные наряды и любила быть в центре внимания. Она видела только цель и кратчайший путь к ней — по прямой, не глядя на тех, кто лежит под ногами. Она гордилась своей беспринципностью, мстительностью, умением добиваться желаемого любой ценой. Не удивительно, что когда моя лучшая подружка с пеной у рта доказывала встречным и поперечным: «Она не такая, она — милая, трогательная» — никто ей не верил! Люди, знающие обо мне лишь по статьям, интервью и телеэфирам воспринимали меня по-разному, но уж точно не «миленькой бусинкой». Не удивительно и то, что мой муж по сей день не верит рассказам о моих прошлых стервозных пассажах. «Нет, ты не могла быть такой.

Это не ты», — убежден он. Ведь я его «бусинка»!

Что б там не говорили психологи, люди не способны принять теорию многоликости. Выросла — значит, взрослая. Не смогла повзрослеть — инфантильная недоросль. Ведешь себя как сущая стервь — так и запишем, и прикрепим бирку на спину. Мы постоянно пытаемся охарактеризовать человека одним словом: хороший, плохой, умный, глупый. Нам кажется, так удобней. Отнюдь! От этого и возникает вся путаница.

В каждой стерве живет маленькая беззащитная девочка. И мужчина, сумевший вытащить на свет наше трепетное, наивное «Я» наверняка подумает: «Вот теперь я знаю, какая она настоящая». И ошибется. Девица, представлявшаяся ему вчера белой и пушистой, наутро снова превратится в стервозу, готовую идти к цели по трупам. «Так то была ложь», — разочаруется он. И ошибется снова. Если же к этой неразберихе присовокупится еще и любовь, избежать ошибок вообще невозможно.

Знакомьтесь, Я-влюбленная (единственная из моих ипостасей, которую боюсь даже я)! Абсолютно безумное, неуправляемое существо, упивающееся своим сумасшествием. Способное залезть в окно к любимому по водосточной трубе, уволиться с работы, чтоб провести с ним на час больше времени, пожертвовать ради него жизнью — своей и чужой. Стоит ли удивляться, что особи мужского пола, которым довелось познать мою страсть, по сей день троятся во мнении. Одни считают меня слегка ненормальной, иные — стервозной обманщицей (а мои любовные подвиги — очередным показным шоу), третьи все же склоняются к бедной, глупенькой «бусинке». Все зависит от того, в кого они влюбились и с кем расстались! Одних подкупил Я-ребенок и ужаснула его способность крушить в припадке любви бетонные стены. Других пленила Я-стерва, а наивная девочка показалась им маской. Третьи поверили обещанью Я-влюбленной «любить их, несмотря ни на что», и были неприятно поражены, когда Я-стерва добавила: «Но если что, пеняй на себя!»

Эти заблуждения — не мужской эксклюзив. В минуту откровенности самый прожженый подлец становится маленьким мальчиком, в минуту бесстрашия трус может быть храбрецом. Мы часто влюбляемся не в человека, а в две минуты счастья с ним! И, провозглашая их высшей правдой, закрываем глаза на его недостатки, делая вид, будто их не существует. Долгие годы мне не удавалось полюбить никого целиком — я выбирала те ипостаси, которые мне импонировали: милый малыш, страстный влюбленный. И была не в состоянии признать, что по совместительству милый, ранимый малыш вполне может быть подлецом и предателем.

Еще как может! В каждом из нас проживают две (а то и три-четыре) взаимоисключающих правды. Еще сложнее, коли они не способны ужиться, и регулярно выживают друг друга, а человек и сам не знает, кто он. Как и в других, мы склонны замечать в себе только те качества, которые помогают нам возлюбить себя. И «Странная история» Роберта Льюиса Стивенсона о филантропе докторе Джекиле, против собственной воли превращающемся по ночам в воплощение зла мистера Хайда, — не зря стала классикой. Вечный сюжет, повторяется вновь и вновь.

Так, на работе моя подруга была типичной бой-бабой, которую все подчиненные боялись, как огня. А у меня дома, на кухне, превращалась в ранимое, неуверенное в себе существо, искательно заглядывающее мне в глаза в поисках поддержки. Еето я и разделила первой — на начальника и ребенка. Признаюсь, дружить с ней сразу стало намного легче. Поскольку периодически ее профессионально-деспотичное «Я» включалось и на меня, и подружка принималась командовать и распоряжаться.

«Стоп, стоп, — вскрикивала я, — быстро выключай начальника. Ты не на работе». (К слову, на три она почему-то не делилась.

И, влюбившись, сходу навязывала мужчине роль папы, если же он отказывался удочерять ее, превращалась в боевого тирана и деспота.)

Вторая моя подруга была по понедельникам порядочной барышней, свято блюдущей догмы и правила, привитые мамой, а по пятницам бросалась во все тяжкие. И оба ее «Я» наотрез отказывались признавать факт существованья друг друга! «Порядочная» доказывала мне, что плохой она быть не может потому, что не может: «Это была ошибка. Я больше никогда, никогда...».

«Беспорядочная» просто отмахивалась от своих понедельничных идеалов: «Да ладно тебе!». Пять лет я дружила с двумя разными людьми, незнакомыми меж собой, пытаясь свести их вместе. Тщетно и безрезультатно — ее ипостаси ненавидели свою противоположность и не желали встречаться. Причем одно ее «Я» ругало меня за чрезмерную беспринципность, раскованность и меркантильность, а второе — именовало закомплексованной бессребреницей, не умеющей наслаждаться жизнью. И вот тут-то подружка была совершенно права.

Мстительная, готовая всех понять и простить, заботливая, эгоистичная, трусливая, ломающая догмы и правила, толерантная, непримиримая... все это я. Я мало чем отличалась от нее. Ей очень хотелось быть неприступной и гордой, выйти замуж по любви, родить двух детей. И ничуть не меньше — бросаться навстречу безумным приключениям, кутить, куролесить, испробовать все. С юных лет мне хотелось сделать для мира что-то большое и важное. И ничуть не меньше — увидеть весь мир, стоящий передо мной на коленях. Стать светской львицей. Стать домоседом-философом. Прекрасно выглядеть. Не думать об одежде. Позаботиться обо всех своих близких. Послать всех к черту, чтобы они не мешали мне идти своим путем.

И я клянусь вам, все-все-все мои желания были искренними!

Мне нравилось быть капризным ребенком. И Я-стерва никогда не врала, что она хорошая девочка, ни себе, ни другим, ни по пятницам, ни по понедельникам — ей искренне нравилось быть плохой. И Я-влюбленной нравилось проживать безумный накал страсти. И хотя с тех пор, как я произвела психологическое расчленение себя, недоброжелатели получили возможность уличать меня даже не в раздвоении, а в расчетверении личности, мне кажется, я не сильно отличаюсь от прочих — нормальных — людей.

Все мы одновременно злы и добры, глупы и умны, храбры и трусливы — разница лишь в процентном соотношении. Кто-то проявляет жестокосердье раз в жизни, другой возводит жестокость в принцип. Но если твои плюсы и минусы проживают в тебе в процентном соотношении 50 на 50... Если тебе одинаково нравится быть стервой и ангелом... Насколько же трудно сделать выбор между собой и собой?

И единственное мое отличие от нормы в том, что в один прекрасный день я честно признала: меня много. Пожалуй, многовато для одной. Но не буду вам лгать, мол, однажды я образумилась и признала себя-стерву плохой, себя-ребенка — инфантильной, а себя-влюбленную — дурой. Они остались со мной. И моя стерва по-прежнему помогает мне прокладывать путь вперед, наплевательски игнорируя нелестные реплики окружающих. Моя «бусинка» бескомплексно скачет от радости на одной ножке, а влюбленная — верит в великую силу любви. Просто, для того чтоб ужиться с ними тремя, мне пришлось завести четвертую...

Знакомьтесь, мое четвертое «Я». Оно как раз заканчивает эту статью. И смею верить, что это Я-взрослая. Способная объяснить Я-ребенку: его место в детской. Доказать Я-стерве: если кратчайший путь к финишу пролегает по трупам, стоит сделать незначительный крюк. Перевоспитать Я-влюбленную в любящую. И заставить все свои «Я» работать во имя одной главной цели... сделать меня счастливой.

Читати далі
Додати відгук