Как пальцы в воде

Опис:

Молодая журналистка Лора Кэмпион догадывается, что двух актрис — Мишель, умершую при загадочных обстоятельствах 20 лет назад, и Кристель, молодую начинающую актрису, — связывает родство. Предвкушая сенсацию, журналистка берется за расследование. Но при этом даже не подозревает, что приближается к разгадке жуткой тайны, хранитель которой постарается сделать все, чтобы она не была предана огласке. В остросюжетном детективном романе «Как пальцы в воде» талантливой российской писательницы Виолетты Горловой показана грандиозная картина жестокости и циничности современного мира, в котором нравственные ценности подменяются борьбой за власть и деньги. Книга интригует уже с первой страницы и не отпускает читателя до самой развязки — непредсказуемой и потому ошеломляющей.

Посвящается Марусе, нашей любимой бабушке…

КНИГА ПЕРВАЯ

Обманываться можно двояко: верить в то,

что не есть правда, или отказываться верить в то,

что есть правда.

Сёрен Кьеркегор, датский философ, писатель.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1. МАРК ЛОУТОН, ЧАСТНЫЙ ДЕТЕКТИВ

Интересно, как у других людей складывается их день, если утром они встали не с той стороны кровати, или — как иногда говорят, с левой ноги? Лично у меня плохое настроение вызывает не только хаос в мыслях, но и создает разрушительную тенденцию даже в обыденных моих действиях и делах; вероятно, в таких случаях я начинаю излучать волны неизвестной природы, но весьма катастрофических последствий. Пока они имеют локальный характер, и нашей планете ничего не угрожает… Конечно, я справляюсь с такими ситуациями, но с каждым разом эти — будто бы незначительные! — диверсии вещей и домашней утвари приобретают все более масштабный характер. Я уже не говорю о носке, упорно не желающем попадаться мне на глаза, горячем чае, стремящемся излить свой пыл на мою руку, вечно исчезающем телевизионном пульте, мобильнике, ручке… доходит до того, что даже мебель пытается оскорбить меня всеми доступными ей способами…

…В то пасмурное утро ничего не предвещало «бытового цунами» — то бишь мелочного, но ужасно меня раздражающего — подтачивания домашнего порядка. Впрочем, тогда я даже не подозревал, что оказывается (!), был действительно счастлив до этого, особо ничего не предвещающего, сентябрьского утра. (Как часто мы находимся в состоянии подобного неведения! Да и впоследствии редко осознаем собственное счастье в очередной, «белой», полосе своей жизни.)

Накануне я заснул поздно, поэтому просыпался медленно, как-то тягуче, лениво, постепенно поднимаясь к осознанию реальности и получая легкую эйфорию от такого, неспешного и комфортного, пробуждения. Я был доволен, что время, за которое я выспался, совпало с минутой моего подъема, к тому же спешить мне было некуда. Отличное утро выходного дня: не надо никуда бежать, суетиться, напрягая свои нервы и тело, при этом раздражаться от собственных неловких и суматошных движений… Мне нравится такое размытое и неопределенное состояние: не сон, не бодрствование, не дрема. Не знаю, как его называют физиологи, психологи, сомнологи и другие исследователи нашего сознательного и бессознательного, но для себя этот транс я обозначил, как «установка пассивного старта». К сожалению, такое приятное пребывание в постели у меня случается не так часто, как мне хотелось бы.

Мое тело, окутанное невесомой вуалью материального бытия и не испытывающее отчетливого желания ощутить на себе его гравитационную составляющую, на некоторое время застыло в другом измерении.

Легкие лучи новомодного будильника, имитирующие восход солнца, касались моих век. Электронное «светило» тактично давало понять: подъем желателен, хотя можно пока обойтись и без фанатизма. А вот спустя минуту вредная игрушка применила в борьбе с моим бездействием «тяжелую артиллерию», и уютная тишина спальни сменилась мелодичным фоном: шумом водопада, пением птиц, шелестом листвы… Однако вся эта комфортная прелюдия грозила плавно, но с нарастающим эффектом, перейти в беспорядочную какофонию звуков разбушевавшейся стихии. И если на определенном уровне громкости не применить к электронике легкого насилия — риск лишиться слуха вполне реален, потому что дальнейшие звуки будильника вполне схожи с ревом пусковых двигателей ракеты, более уместным на космодроме мыса Канаверал, нежели в спальне добропорядочного гражданина. Разумеется, до такой стадии я не дохожу и легким касанием руки выключаю «звуки природы». Такой, затяжной, подъем — оптимальный вариант для меня. И я не понимаю выбора людей, прерывающих свой сон посредством пронзительных трелей, оглушительных звонков, душераздирающих воплей и визгов… по-моему, весьма спорный результат деятельности всевозможных электронных игрушек. (Если так «страдает» техника, что в таком случае происходит с человеческой психикой?) К слову сказать, у меня есть, правда, весьма отдаленное (чему я несказанно рад) представление об этом.

Как-то, вопреки своим правилам, я остался на ночь у одной очень привлекательной, но несколько агрессивно-сексуальной особы. Ночь была плодотворной и яркой; и уже под утро, когда я, изможденный бурными ласками, впал в прострацию глубокую сна и, пробыв в нем, похоже, всего лишь мгновение, был оглушен, буквально расплющен, визгливым ревом тормозов и воем полицейской сирены. Такая «приятная» неожиданность, к счастью, тогда не произвела ощутимого разрушительного воздействия на мой организм. И как оказалось впоследствии, разбудившая меня психическая атака была — всего лишь! — звонком будильника моей новой подруги, а не высадкой инопланетного десанта, как я подумал поначалу. (Кстати, та милая особа так и не состоялась в качестве моей герлфренд. Если я и нуждаюсь в адреналине, то уж точно, не с самого утра и не в таких количествах.)

Воспоминания о моих бывших подругах плавно перетекли в размышления о дне насущном. Пробыв в такой нирване минут десять, я вдруг ощутил настоятельные рекомендации моего тела — в частности его особо уязвимого органа, не терпящего длительного промедления, — в необходимости быстрого подъема (пустой желудок, по сравнению с ним — марафонец в состязании на стойкость и выносливость). Нехотя мне все же пришлось последовать этому своевременному совету. Исходя из своего жизненного опыта, я знал: переполненный мочевой пузырь не сочетается с ощущением кайфа и безмятежности. Однако некоторое время я продолжал лежать, неожиданно почувствовав еще что-то… Предвкушение сегодняшнего дня отозвалось в душе необъяснимым чувством тревоги, каким-то мутным осадком неясных впечатлений… то ли обрывки снов застряли в моих размышлениях, то ли их странный симбиоз вызвал во мне неясный, но неприятный сигнал опасности. Поначалу это беспокойство было зыбким и еле уловимым, но в поиске причины его возникновения я вдруг почувствовал смятение, а затем и панику… Возникло чувство, будто мое сознание готовится вот-вот покинуть свое вместилище… или по какой-то причине мое сердце собирается остановить свой ритм, устав от ударной работы по перекачке вязкой красной жидкости, жизненно необходимой какому-то двуногому… а самой-то сердечной мышце этот процесс давно уже опостылел… К моей радости, такое состояние, охватив меня всего лишь на миг, также внезапно исчезло. Что это было? Ничего похожего со мной раньше не происходило… и я попытался проанализировать этот странно затмение.

Страх начинается с невозможности объяснить какое-либо явление, однако ничего непонятного или особенного в последнее время со мной не происходило, да и со здоровьем у меня никогда не наблюдалось серьезных проблем. Но своей интуиции я доверял, неоднократно убеждаясь в ее действенности. И, несмотря на то что от сиюминутной паники не осталось и следа, толика оставшегося беспокойства подчинила себе все мои мысли. Я не мог понять причину своего внутреннего дискомфорта.Чем он вызван? Быть может, это какая-то шероховатость, незначительная на первый взгляд деталь, промелькнувшая в обычных событиях последних дней?.. Такое ощущение «занозы» в мозге действует на меня весьма нервозно, раздражает, как крошки в постели, вроде бы мелочь, а спать мешает. Подобный мандраж не такой уж частый гость в моей голове, но отвратительно то обстоятельство, что воспринимается он моим сознанием как дурное предзнаменование. Значит, и сейчас нельзя исключить такой вероятности, поэтому предчувствие и сигнализирует мне о наступлении проблемного периода в моей жизни; жаль только, что оно застыло в своем развитии и не может подсказать мне каких-либо конкретных очертаний грядущих неприятностей. Вчера у меня не было такого ощущения, а сегодня возникло. Что случилось вчера? Или это беспокойство вызвала какая-то ассоциативная мысль, вырвавшая нечто плохое из моего прошлого?.. Как бы то ни было, но выход в подобных ситуациях у меня был один: быть осмотрительнее и продумывать каждый свой шаг… как в шахматной партии. После пятиминутного внутреннего разговора, то бишь самовнушения, наступающий день стал восприниматься мною более оптимистично.

Я продолжал лежать, закрыв глаза и не обращая внимания на стоны моей мочевыводящей системы. Из-под смеженных век мне было видно, как за мной наблюдает хитрюга Клео, единственное существо женского пола, которое я могу терпеть подле себя длительное время. В свою очередь умное животное талантливо притворяется, что снисходительно принимает мою любовь, хотя допускаю: где-то, в глубине своей загадочной кошачьей душе, Клеопатра отвечает мне взаимностью.

Это чудо подарила подарила мне моя последняя подруга Айрис. Повод для такого подарка был весомый — разумеется, по мнению девушки, зацепившей меня на целых полгода (рекордный период в моих отношениях с женщинами). Но, будучи умной, она вскоре поняла, что матримониальные планы не являются приоритетными в моей шкале жизненных ценностей на данном временном отрезке, и я был очень признателен ей за это. И вот в нашу последнюю встречу девушка преподнесла мне свой, как говорится, «подарок отмщения» — трехмесячную Белладонну. Сюрприз я принял, радуясь, что наше расставание обошлось без истерик, битья посуды и возможного кровопролития (даже очень умные женщины нередко подвержены неразумному выбросу эмоций). «Ядовитое» имя животного я изменил на «Клеопатру» (невзирая на тот факт, что в переводе с итальянского bella donna — красивая женщина), сразу усмотрев в маленькой кокетке «королевские» замашки. И по происшествии трех лет с момента появления в моей жизни Клео, пришел к выводу, что месть моей бывшей подруги почти удалась: иногда, при взгляде на это чудесное существо, мне вспоминалась Айрис… но без сожаления.

Я всегда считал, что нет некрасивых кошек. Но моя Клео — существо фантастической красоты: огромные, широко поставленные глаза, цвета апельсина, создавали удивительный контраст с сизовато-пепельным окрасом плотной шерсти, отливающей серебристым инеем. Гибкая, грациозная, с точеным телом и царственной осанкой, Клео, полагаю, являлась великолепным результатом работы селекционеров, хотя, возможно, и страстной кошачьей любви.

Мы неплохо понимаем друг друга: Клеопатра аристократически сдержана в своих эмоциях и не любит проявления сантиментов, а я на них весьма скуп, поэтому в этом вопросе у нас не возникает трений. Иногда бывают, конечно, некоторые разногласия, к примеру в выборе телепрограмм, а вот музыкальные предпочтения у нас полностью совпадают.

Эта красавица на каком-то, непонятном мне, уровне мгновенно схватывает мое настроение. Вот и сейчас, зная, что я уже не сплю, она слегка приблизила к моему лицу свою треугольную мордочку, распахнув солнечные глаза. Ее взгляд выражал беспокойство и настороженность. Клео сразу уловила не только мою тревожность, но и легкую растерянность, возникающую у меня при отсутствии конкретного источника волнения. И теперь четвероногая подружка терпеливо ожидала моих ответов на невысказанные ею вопросы. Однако мне нечего было ей сказать, во всяком случае пока, а мое притворство животное сразу бы учуяло.

— Все будет хорошо, милая. Не волнуйся, — сказал я, подменив откровенность довольно-таки обтекаемым приветствием.

Понимающе мурлыкнув, Клео изящно спрыгнула с кровати и величаво направилась к лестнице, ведущей на первый этаж. Подражая ей, я тоже попытался прыжком привести свое тело в вертикальное положение, но получившийся результат назвать «грациозным» можно было бы только с хорошего перепоя. Впрочем, для меня никогда не являлось проблемой найти себе оправдание, тем более что сегодня смягчающие обстоятельства были просто очевидны: я не так молод, как Клео, нередко позволяю себе выпивку, и не только молочного происхождения, да и последствия вчерашнего ужина все еще пребывали со мной и, надо сказать, совсем не облегчали мой подъем.

Напялив махровый халат и нащупав голыми ступнями тапки, я подошел к окну. Вчера, ближе к ночи, над городом сгустились темные тучи, а ночью прошел дождь. Сквозь сон я слышал его монотонное стаккато по стеклу и крыше коттеджа; спалось мне под такую мелодию неплохо, но вот бодрствовать не хотелось. Да и утро упорно пыталось соответствовать моему настроению: такое же хмурое и тоскливое. Густой и, похоже, вязкий туман вытеснил прозрачность сентябрьского воздуха и, поднимаясь вверх, застрял в зелени сада, а солнце совершенно не спешило хотя бы немного оздоровить сей мрачный пейзаж. Судя по всему, дождь еще возможен. Все как-то мрачно и грустно. Между тем и мои мысли тоже затянулись вязким клейстером лености и депрессии, впрочем, спустя некоторое время вновь возникшее беспокойство привело их в некое подобие движения.

Немного постояв у окна, я заметил, что верхушки деревьев слегка раскачиваются, так что ветер имел намерения и реальную возможность разогнать тучи и прибить туман к земле, хотя в природе, несомненно, такого быть не может. Чтобы ветер прибил туман?.. Какая еще нелепость может возникнуть в моем мозге? Без всякого сомнения, последний бокал вина за вчерашним десертом был лишним. Похоже, мне бы не помешало всю ненужную информацию, заполнившую мою черепную коробку, спрессовать в маленький шарик и закатить его в дальний уголок своего сознания. Вероятно, нейроны устроили там хаос, подобный броуновскому движению. По дороге в туалет я попытался помассировать руками свой затылок в тщетной попытке «причесать» мои мысли, однако неожиданно встретившийся на пути дверной косяк справился с этой задачей намного лучше. После такого столкновения мне пришлось немного побыть в состоянии легкой прострации, зато в моей голове уже не было никакой мешанины из слов и образов; впрочем, вдруг всплыло огромное, давно забытое, количество выражений непечатного формата, имеющее вектор неприличного направления. Да, действительно, за все надо платить, а уж за ясность ума — тем более. Впрочем, небольшая шишка на лбу не такая уж высокая плата за активизацию умственного процесса.

Читати далі
Додати відгук