Янки при дворе короля Артура

Опис:

Что будет, если предприимчивый американец из XIX века попадет волею случая в темное и загадочное средневековье – в легендарный Камелот, во времена рыцарей Круглого Стола, волшебника Мерлина и знаменитого короля Артура? Со своими знаниями и смекалкой он неизбежно станет легендарной личностью и прослывет могучим волшебником и сильным правителем, стремясь воплотить в жизнь все изобретения и общественный строй своего времени. «Янки при дворе короля Артура» – один из самых известных приключенческих романов Марка Твена и один из первых романов, повествующих о путешествии во времени. Марк Твен создал этот роман, проявив свое легендарное и неподражаемое чувство юмора и талант повествователя, сделавший его бессмертным. Роман представлен в уникальном классическом переводе Екатерины Николаевны Нелидовой — самом первом переводе на русский язык, сделавшем роман столь любимым для российского читателя. Данное издание дополнено также прекрасными иллюстрациями, которые превратят чтение в истинное удовольствие.

Грубые законы и обычаи, описанные в этом романе, исторически верны, и эпизоды, иллюстрирующие их, тоже взяты из истории. Может быть, на самом деле все было иначе в Англии в шестом веке. Но во всяком случае известно, что так жили в Англии и в других цивилизованных странах в гораздо позднейшие времена, так что предположение подобной жизни в шестом веке не будет пасквилем на него. Утверждать с достоверностью можно только то, что, если бы не было того или другого закона в те отдаленные времена, вместо него было бы что-нибудь худшее.

Марк Твэн

I. Несколько объяснений

Со странным человеком, о котором я намерен рассказать, я встретился в Уорвикском замке. Он привлекал меня тремя незаменимыми качествами: своей чистосердечной простотой, удивительным знанием старинного оружия и, наконец, тем, что все время вел сам разговор, так что его общество не было совершенно утомительно. Мы разговорились, и я услышал от него много чрезвычайно интересных вещей. Когда он говорил плавно, красноречиво, изысканно, мне казалось, что я переношусь из нынешнего мира и века в отдаленную эру и давно позабытые страны. Постепенно он окутывал меня сетью очарования, и я видел вокруг себя призраки и тени сквозь пыль и плесень седой старины, разговаривая с живым остатком ее. Совершенно так же, как я говорил бы о своих близких друзьях и личных врагах или о наиболее знакомых соседях, рассказывал он о сэре Бедивере, сэре Бор де-Ганисе, сэре Лаунселоте дю-Лак, сэре Галахаде и о всех великих участниках Круглого Стола. И каким старым, морщинистым, сухим и затхлым становился он, когда углублялся в рассказы! Раз он спросил, между прочим, равнодушным тоном, как спрашивают о погоде:

— Знаете ли вы что-нибудь о переселении душ, о переходе эпох и тел?

Я сказал, что ничего не слыхал об этом. Он, по-видимому, даже не обратил внимания, ответил ли я на вопрос. Наступила минута молчания, неожиданно прерванная монотонным голосом наемного проводника:

— Старинные латы, помеченные шестым столетием — эпоха короля Артура и Круглого стола. Говорят, что латы принадлежали рыцарю сэру Саграмору ле-Дезирусу. Обратите внимание на круглое отверстие в левой стороне. Происхождение неизвестно. Предполагают — сделано пулей, когда было уже изобретено огнестрельное оружие, может быть, злонамеренно Кромвельскими солдатами.

Мой знакомый улыбнулся, но не нашей нынешней улыбкой, а так, как улыбалось, вероятно, много, много лет назад. Затем он пробормотал как бы про себя:

— Рассказывайте! Я видел, как оно было сделано. — И прибавил после некоторого молчания: — Я сам сделал его.

Прежде, чем я успел опомниться от поразившего меня заявления, он уже ушел.

Весь этот вечер сидел я у камина с Уорвикским гербом, погруженный в грезы старых времен под стук дождя в стекла и вой ветра в трубе. От времени до времени я брался за восхитительную книгу старого сэра Томаса Малори, наслаждался необыкновенными чудесами и приключениями, вдыхая ароматы старинных имен, и снова погружался в грезы. Среди ночи, растянувшись на постели, я прочел на сон грядущий одно интересное сказание, которое привожу здесь.

Как сэр Лаунселот убил двух великанов и освободил замок

Пришли к нему однажды два страшных великана, вооруженных с ног до головы и с громадными дубинами в руках. Сэр Лаунселот закрылся щитом от них и страшным ударом отсек голову одному из великанов. Другой великан, увидав это, побежал со страху, как сумасшедший. Рыцарь изо всех сил погнался за ним, ударил его по плечу и разрубил пополам. После этого он пошел в замок, где его встретили шестьдесят прекрасных дам и девиц. Все они встали перед ним на колени и благодарили Бога и его за избавление. «Сэр, — говорили они, — мы семь лет были в плену у великанов, которые заставляли нас работать на них и отдавать им все наши вышивания шелками, а, между тем, мы все высокого происхождения. Да будет же благословенна минута, в которую ты родился, благородный рыцарь. Скажи нам твое имя, чтобы мы могли сообщить его нашим родным и друзьям, и все мы будем прославлять нашего избавителя». «Прекрасные дамы, ответил он, — мое имя сэр Лаунселот дю-Лакъ». После этого он уехал от них и оставил их на волю Божию. И вот он скакал на своем коне по разным странам и побывал за разными реками и морями и уничтожил много всякого зла. Однажды ночью случилось ему приехать к красивому дому, где он нашел старую благородную женщину, которая любезно приняла его и хорошо накормила его и его коня. После ужина она проводила его наверх в прекрасную комнату, где он мог заснуть. Сняв вооружение и положив его возле себя, сэр Лаунселот лег в постель и тотчас же заснул. Вскоре кто-то подъехал на коне к воротам и начал стучаться в них. Сэр Лаунселот проснулся, подошел к окну и увидал при свете луны троих рыцарей, гнавшихся за человеком. Все трое бросились с мечами на одного, а он упорно защищался. «Этому рыцарю я должен помочь, — сказал сэр Лаунселот, стыдно мне смотреть, как трое нападают на одного. И, если он будет убит, я буду вместе с ними виноват в его смерти». С этими словами он вооружился и спустился на простыне из окна, к четырем рыцарям. «Повернитесь ко мне, рыцари, — сказал он, — и оставьте борьбу с вашим противником». Тогда они оставили этого человека, по имени Кей, устремились на сэра Лаунселота, окружили его и завязалась страшная битва. Сэр Кей хотел помочь сэру Лаунселоту. «Нет, сэр, — сказал тот, — мне не нужна ваша помощь, а если вы хотите, чтобы я вам помог, оставьте меня одного сражаться с ними». Сэр Кей должен был исполнить волю рыцаря и стоял в стороне. После шести ударов сэр Лаунселот поверг всех противников на землю. Тогда они все вскричали: «Благородный рыцарь, мы сдаемся вам, как человеку несравненной силы». «Я не требую, чтобы вы сдавались мне, — сказал сэр Лаунселот, но сдайтесь сэру Кею сенешалу, только с этим условием я пощажу вашу жизнь». «Благородный рыцарь, — возразили они, — это нам не годится делать, мы загнали сюда сэра Кея и победили бы его, если бы ты не помог ему, следовательно, сдаваться ему нам нет причины». «Подумайте хорошенько, — сказал сэр Лаунселот, — от вашего решения будет зависеть ваша жизнь или смерть, сдайтесь лучше сэру Кею». «Благородный рыцарь, — сказали тогда они, — мы должны тебе повиноваться, чтобы пасти жизнь». «Тогда, — сказал сэр Лаунселот, — в Троицын день поезжайте к двору короля Артура и подчинитесь королеве Гунивере, положитесь все трое на ее милосердие и скажите, что сэр Кей посылает вас к ней пленниками».

Рано утром поднялся сэр Лаунселот, когда сэр Кей еще спал. Тогда сэр Лаунселот взял вооружение и щит сэра Кея и надел на себя, затем пошел в конюшню и взял коня сэра Кея, а своего оставил ему. Простившись с хозяйкой, он отправился в путь. Вскоре проснулся сэр Кей и хватился сэра Лаунселота, затем увидал его вооружение и его коня. «Теперь клянусь моей верой, я знаю, что он огорчит кого-нибудь при дворе короля Артура, потому что рыцари будут с ним смелы, думая, что это я, и обманутся. А я в его вооружении могу ехать совершенно безопасно». И сэр Кей поблагодарил хозяйку и отправился в путь.

Только что я отложил книгу в сторону, послышался стук в дверь, и вошел мой новый знакомый. Я с удовольствием приветствовал его и предложил ему трубку и стул. Кроме того, я угостил его горячей шотландской виски, и ждал интересного рассказа. После четвертого глотка виски он спокойно начал рассказывать.

История незнакомца

Я американец. Родился я и воспитывался в Гартфорде, в штате Коннектикуте, там за рекою. Так что я янки из янки и весьма практичен. Да, и ничего не смыслю в разных там чувствах или, другими словами, в поэзии. Мой отец был кузнец, дядя лошадиный доктор, а я был и тем и другим сначала. Но потом я поступил на большой оружейный завод и сделался хорошим мастером. Я скоро умел делать ружья, револьверы, пушки, паровики, котлы и всевозможные земледельческие машины. Словом, делал все, за что бы ни взялся. Если не существовало нового скорейшего способа делать вещь, я сам изобретал его, и все шло у меня, как по маслу. Вскоре я был назначен главным надзирателем и получил под начало две тысячи людей.

Ну, такой человек готов на все и не будет зря разговаривать. Когда должен управлять двумя тысячами грубых людей, так не до нежностей. И со мной всяко бывало. Наконец нашла коса на камень, и мне пришлось поплатиться.

Произошло это во время ссоры с одном парнем, которого мы называли обыкновенно Геркулесом. Он так вытянул меня ломом по голове, что мне показалось, как будто мой череп треснул по всем суставам. В глазах у меня потемнело и некоторое время я ничего не чувствовал и не сознавал… Очнувшись, я увидал, что сижу под дубом на траве, в какой-то прекрасной, но незнакомой местности. Надо мной наклонился какой-то странный человек, как будто сейчас сорвавшийся с картинки. С головы до ног он был закован в старинные железные латы и шлем в виде бочонка с гвоздями. В руках у него был щит и громадное копье, сбоку висел меч. Лошадь его тоже была одета в броню, стальной рог висел на ее шее, а красивая сбруя из красного и зеленого шелка спускалась почти до земли.

— Прекрасный сэр, не желаете ли вы вступить в бой? — спросил меня человек.

— Не желаю ли чего?

— Не желаете ли помериться оружием за страну или даму сердца или за…

— Что вам от меня нужно? — спросил я. — Ступайте в ваш цирк, или я буду жаловаться.

Тогда человек проделал что-то необыкновенное: он отскочил сотни на две ярдов, пригнул свой бочонок к шее лошади, поднял свое длинное копье над головой и ринулся на меня, точно хотел стереть с лица земли. Я увидел, что шутки плохи и вскочил на ноги, когда он приблизился.

Затем он заявил, что я его собственность, пленник его копья. Так как палка была прекрасным аргументом с его стороны, то я решил лучше уж подчиниться. Таким образом, мы заключили условие, что я пойду за ним, и он не будет мне вредить. Он поехал шагом по дороге, а я пошел рядом с лошадью. Наш путь шел по каким-то аллеям, через какие-то ручьи, по совершенно незнакомой для меня местности, и не встречалось ничего похожего на цирк. Тогда я начал думать, что мой победитель не из цирка, а из дома умалишенных. Но и такого не было видно. Так ведь не пень же я, в самом деле, чтобы все время молчать! Я спросил своего спутника, далеко ли мы от Гартфорда. Он ответил, что никогда не слыхал о таком месте. Хотя я и был уверен, что он лжет, но продолжал идти, ничего не возражая. Приблизительно через час я увидал какой-то город, дремлющий в долине на берегу извилистой реки. Впереди на холме стояла большая серая крепость с башнями и башенками, какие я видал только на картинках.

— Бриджпорт? — спросил я, указывая на него.

— Камелот, — ответил он.

***

Моего знакомого видимо клонило ко сну.

Он тряхнул головой и улыбнулся своей патетической устарелой улыбкой.

— Я, кажется, не могу продолжать, — сказал он. Но у меня все это написано, пойдемте со мной, и я дам вам, если хотите.

Воплощением изумления и любопытства, смешанного с испугом. Так она стояла, как каменное изваяние, пока мы не завернули за лес и не скрылись из виду. Мне было лестно и, вместе с тем, удивительно, что она смотрела на меня, а не на моего спутника. Уделяя мне так много внимания, она скромно забывала собственные достоинства — великодушие, удивительное в таком юном существе. Да, было о чем подумать здесь. Я шел, как во сне.

По мере того, как мы приближались к городу, начали проявляться признаки жизни. На пути стали попадаться маленькие жалкие хижины с соломенными крышами и небольшими полями и садиками вокруг. Около них были люди, загорелые, с длинными растрепанными волосами, которые свисали им на лицо и делали их похожими на животных. Как мужчины, так и женщины были одеты в грубые холщевые рубашки до колен, на ногах они носили что-то вроде грубых сандалий, на шее у многих были железные ошейники. Маленькие мальчики и девочки бегали совсем нагие, но никто, казалось, не замечал этого. Все эти люди смотрели на меня, толковали обо мне и убегали в хижины, чтобы привести оттуда своих семейных и показать им меня. И в то же время никто не делал замечаний относительно моего спутника, наоборот, почтительно кланялись ему и не требовали объяснения его поступка.

Среди маленьких жалких хижин там и сям возвышались большие каменные дома без окон. Улицы были не мощенные и тянулись в виде узких кривых аллей. Стаи собак и голые ребятишки шумно и весело играли на солнце. Свиньи рылись в кучах навоза, а одна из них лежала на дымящемся навозе, среди главного проезда, и кормила своих поросят. Послышались звуки военной музыки. Постепенно приближались они, и скоро показалась великолепная кавалькада, блистающая шлемами с развевающимися перьями, металлическими кольчугами, колыхающимися знаменами и целым лесом золоченых пик. Торжественно проследовала она среди навоза и свиней, среди беснующихся собак и голых ребятишек, мимо жалких хижин. Мы последовали за нею по одной извилистой аллее, затем по другой, и так поднимались все выше и выше, пока, наконец, пришли к открытой со всех сторон площади, где стоял громадный замок.

Последовал обменный звук рогов; затем послышался окрик со стены, по которой ходили взад и вперед вооруженные люди сурового вида в латах и касках с алебардами за плечами, под развевающимися знаменами с грубым изображением дракона. Затем распахнулись громадные ворота, опустился подъемный мост, и предводитель кавалькады проехал первый под грозной аркой. Следуя за всеми, мы очутились на обширном мощеном дворе с башнями и башенками со всех четырех сторон, поднимающимися к голубому небу. Все вокруг нас пришло в движение, все стали обмениваться церемонными приветствиями, все забегали туда и сюда; кругом пестрели и перемешивались яркие цвета, слышался приятный смешанный гул голосов.

Читати далі
Додати відгук