Приключения богатыря Никиты Алексича сотоварищи

Описание:

Перед вами новый роман известного мастера фантастической литературы Сергея Деркача, в котором фантастический сюжет служит искусным обрамлением философских наблюдений автора. В фантастическом произведении «Приключения богатыря Никиты Алексича сотоварищи» Вселенная разделена на три мира: Мир магии, Мир науки и Пограничье − место, в котором объединены свойства двух миров. И чтобы их законы не смешались и не превратили Вселенную в Хаос, Творец Вселенной описал их границы в Книге Миров и запер ее на Ключ. И если кто-то рискнет открыть Книгу, чтобы внести коррективы, начнется великий передел, грозящий гибелью всему живому. Итак, на протяжении веков границы миров существовали в нерушимом порядке. Но однажды Ключ похитили, а Книгу открыли. Гибель Миров с того мгновения стала неминуема. Богатырь Приказа Никита Алексич, его юный помощник Егор и агент Конторы научников Астрая получают приказ предотвратить великий передел. Они быстро выходят на след Хранителя Ключа, но неожиданно некая третья сила ломает планы троицы, похищая Хранителя. И до начала великого передела остается всего ничего…

ПРОЛОГ

Интересные вы, люди Пограничья! Все вам подай, все расскажи, да на блюдце выложи. Кто ж вы такие будете? Журналисты? И с каких таких коврижек в наш Мир стали писак пускать? Впрочем, не важно. Да помню, помню, сам допуски подписывал. От Юргена привет? Спасибо, конечно. Ричарда не встречали? Нет? Жаль. Вот бы про кого вам написать — отбоя от читателей не будет! Что, уже? Так что же вы от меня хотите? Про Книгу подробностей? А не многовато ли затребовали, господа? Да нет, особого секрета тут нет.

Ладно, слушайте, пока время у меня есть и желание. Только чур, ничего не перевирать и не искажать, а то знаю я вас. Наврете с три короба, так что и нить Ариадны не поможет.

А начиналось все вот с чего…

ГЛАВА 1

— …ты уволен! — последние слова потонули в грохоте захлопывающейся двери.

Я пожал плечами и продолжил свой путь к рабочему месту. Подумаешь, напугал! «Иначе — ты уволен!». В первый раз, что ли? Нет, в жизни каждого человека бывают ситуации, когда начальство грозит увольнением, но когда это происходит каждую неделю, вырабатывается определенный иммунитет, и ты просто перестаешь обращать на подобные выходки внимание.

Под сочувственные взгляды сослуживцев я добрался до своего рабочего места, сел, принялся работать. Надо сказать, что начальник мой в принципе существо незлобивое, но частенько не умеет держать себя в руках, вернее, в лапах. В прошлом он занимал должность главного гоблина. За успехи в работе его повысили до начальника нашего отдела. Теперь он курирует отдел безопасности. С его характером и опытом — тут ему самое место. Это мое искреннее мнение, пусть оно и не совпадает с мнением моих коллег.

Людям из Пограничья, наверное, не совсем понятно, кто я, кто мы и чем занимаемся. Ладно. Оторвусь на несколько минут и поясню.

Вселенная многогранна и бесконечна. В ней много миров, измерений, я уже молчу об обитаемых планетах. Но вся эта бесконечность покоится на трех китах: Мир магии в чистом виде, Мир технического прогресса и Пограничный Мир. Это разделение произошло очень давно, еще в те времена, когда Творец Творцов только создавал свои владения. Он справедливо рассудил, что все сущее имеет право выбирать свой путь, и жить так, как желает. Вот только с сосуществованием Мира магии и Мира науки произошла маленькая нестыковочка. Не умеют они уживаться, хоть ты тресни! Нет, правда! Представьте себе Эйнштейна на одной конференции с Мерлином или Ивана-царевича, решившего проверить живучесть Кощея Бессмертного с помощью атомной бомбы. Что, не укладывается в голове? Во-от! В понимании Творца, наверное, это не есть проблема, но что творится в Его голове — одному Ему и ведомо. С моей же точки зрения вся проблема в том, что Творец творил свои миры параллельно, вплетая один в другой, словно ковер ткал, еще не предполагая, что пытается совместить несовместимое. А когда Он, наконец, понял, что слегка штанганул, то решил создать Пограничье, в котором могли бы сосуществовать наука и магия, но только в строго определенных рамках, то есть немного того, немного другого, и ни в коем случае не пересекаться, чтобы не достигнуть, как говорят ученые, критической массы. Такое вот Пограничье было создано на одной из дальних планет под названием, как вы уже догадались, Земля. Каждый Мир имел свои контролирующие органы. У научников — люди в черном, у нас, магов — дьяки и подьячие. Люди в черном работают на Контору, мы — на Приказ. Есть, правда, еще один орган контроля, так называемая Дружина Ангелов, которая контролирует и Контору, и Приказ. Ею, по некоторым данным, управляет сам Творец. Если Дружина и вмешивается в дела Миров, то незаметно, не афишируя себя. Во всяком случае, никто из нашего отдела не помнит ни одного случая прямого вмешательства, даже отставной Бессмертный по имени Кальяныч, которому, по самым скромным подсчетам, не она тысяча лет. Дряхлый он, конечно, кости иногда из суставов выпадают, так что Айболит их со скрипом вставляет на место по несколько раз в неделю, да песок наша уборщица, бывшая Яга, Матвеевна задолбалась подметать за ним. Но дело свое Кальяныч знает туго, подразделение летописей при нем ни разу не давало сбоев. В отличие от меня, скромного богатыря отдела безопасности Никиты Алексича. Это фамилия у меня такая — Алексич. И штангую я, как выразился мой начальник, дэв первой категории Абдулла, чуть ли не на каждом шагу. Его послушать, так диву даешься: и за что меня до сих пор в отделе-то держат?

Компьютер работал исправно. Вскоре я вычислил, куда делся перебежчик, которого упустил на кордоне. Вы спросите, откуда в магическом Мире компьютер? Согласно грамоте, подписанной в незапамятные времена, мы имеем право пользоваться некоторыми дешевыми и безобидными разработками научников, как и они — нашими. По оценке нынешнего Кощея, который буквально чахнет над каждой монетой, компьютеры дешевле, чем блюдо с яблочком наливным, а необходимую электрику добыть — раз великану плюнуть, чтобы турбина нашей электростанции вращалась около месяца. Так его и держат, этого бездельника, чтобы он в турбину плевал да блага за это получал. Тоже мне, работничек!

Чего-то отвлекся я. Так вот, вычислил я нашего бегуна. В харчевне он оказался, пытался кредиткой за обед рассчитаться. Тут его и сцапали местные оборотни в кольчугах. Нет, это не то, что вы подумали. Просто в магическом Мире настоящие оборотни довольно часто работают в качестве правоохранителей или других, как говорят в Пограничье, силовых структурах. А что? Быстры, сообразительны, смелы, сильны, неподкупны, с отличным нюхом на разное зло. Самое то для такой сложной и опасной работы. Пресловутый Шерлок Холмс им и в подушечки на лапах не годится с его дедуктивным методом. Эти, если уж вцепились, своего не упустят.

Разговоры разговорами, но за беглецом нужно выдвигаться. Я достал из ларца личный ковер-самолет, привесил к поясу кошелек со златом, вышел на крыльцо, поймал попутный ветер, бросил на него свой коврик, подождал, пока он раскроется, а потом прыгнул сверху и взмыл в облака. Лететь было не очень далеко, так, верст двести. За два часа обернусь. Нет, можно было, конечно, и на метле туда-сюда метнуться, но, во-первых, неустойчивы метлы в полете, к тому же натирают одно место, а, во-вторых, беглеца конвоировать нужно. На ковре оно как-то сподручнее.

Летел я вот так, любовался окрестностями, иногда здоровался с пролетающими, а сам думал: с чего бы это беглецу так мастерски от меня уйти на переходе и так глупо засветиться? Ведь ясно даже дураку-несмышленышу, что тут что-то не так. Перебежчики они на то и перебежчики, чтобы раствориться в нашем Мире, стать одними из нас. Особенно, если в тебе вдруг проклюнулись какие-то магические способности. Нет, многих из научников или там из Пограничья мы и сами приглашаем к себе для обучения в школах магии. Иногда из них получаются толковые маги. Взять, хотя бы, Алену Премудрую или Оксану-царевну. Прибыли к нам, как полагается, с визами, грамотами разрешительными, все чин чином, как у людей. Теперь вот одна школой василис управляет, а вторая — в отделе волшебных аномалий шорох наводит. Иногда наши к научникам переходят, когда понимают, что их мозг не под волшебную палочку, а под микроскоп или там излучатель какой заточен. Это не воспрещено. Но бывают перебежчики, которые сами не понимают, чего хотят. Кажется им, видите ли, что способности у них особенные проклюнулись, а на самом деле — они обычные авантюристы, погнавшиеся за приключениями на собственную…гм… голову. С такими у нас разговор короткий: поймали — и домой без права пересечения Тропы из Мира в Мир. Правда, если вдруг оказалось, что перебежчик и взаправду имеет задатки мага или там друида какого, или действительно невмоготу ему жить на родине, то его оставляют, учат, к делу пристраивают. Но сначала он повинность отбывает, к примеру, конюшни год чистит аль еще каким полезным трудом занимается. Ловили их по-всякому: кого крестьяне в поле поймают за воровством картохи или других овощей, кого лешие аль водяные притаранят, или домовой застанет в заброшенном замке во время обхода. Мой же перебежчик поступил и вовсе глупо. Такое поведение не есть нормальное, прилечу — разберусь, что к чему.

Пограничный городок был небольшим, всего несколько сотен деревянных домов, окруженных частоколом. Так, на всякий случай. Еще ни разу не случалось массированных прорывов через Тропу, но береженого, как говорится, Творец бережет. Еще с воздуха я заметил несколько стад коров, которые паслись за частоколом, да десяток зевак возле харчевни. Добры оборотни их на расстоянии держали. Молодцы, службу знают, устав чтят.

Еще в воздухе воссоздав огненный знак богатыря, я быстро опустился перед харчевней. Старший оборотень, Георг, вызванный кем-то из подчиненных, крепко пожал мою руку, даже кости затрещали.

— Медведь! — буркнул я, потирая ладонь и глядя на его расплывающееся в улыбке лицо.

— А то! — осклабился тот. — Вам, людям, не понять нашей силушки.

— Где он? — я сразу перешел к делу.

— Хозяин запер его в холодной, чтобы не убег.

— Веди.

Впрочем, дорогу я и так знал хорошо, потому как не впервой останавливался в харчевне по служебным делам. Георг топал передо мной своими косолапыми ногами, докладывая подробности задержание. Впрочем, кое-что я еще в Приказе прочитал, но послушать участников событий не повредит. Иногда маленькая, самая незначительная деталь, которая почему-то не нашла своего отражения на пергаменте, в корне меняла всю картину происшествия.

— Ты, мил человек, мне расскажи, что сам видел, — остановил я оборотня.

— Дык, а че? — не стал спорить Георг. — Хозяин звезду в небо отправил тревожную. Ну, мы с братьями узрели ее и уже через десять минут были в харчевне, благо проходили недалече. А здесь этот за столом сидит. Одет не по-нашему, тараторит что-то про терминал да банкомат, да про валюту какую-то, сует кусок не то пергамента, не то дерева какого, мол, здесь за все хватит. Ну, мы его скрутили вежливо, да в холодную уволокли.

— А хозяин где? — спросил я, ступая в подземелье.

— Туточки я, — в конце коридора сначала появился огромный живот, а потом и сам гном с факелом в руке.

— Сидит?

— А куда ж он, милок, денется? — самодовольство в голосе гнома переливалось через край.

Хорошо, что не добавил «с подводной лодки». Эти харчевники понабираются от люда перехожего всяких словечек, не ведая даже, что они значат. И в правду, где же это видано, чтобы лодки под водой плавали? Однако бают люди, что у научников такое сплошь и рядом. То ли дело наши русалки да водяники! Эти без всяких там лодок и других приспособлений что под водой, что по воде — аки посуху. Жаль, летать не умеют, а то б цены им не было.

— Открывай, чего стоишь? — сказал я несколько грубовато, но того требовало мое положение. Богатырь, как-никак.

Гномы — народ гордый. В случае чего и в глаз могут двинуть, и проклясть до десятого колена, но харчевники не такие. Им прибыль важнее гордости. Вот и этот, по прозванию Жбан, поспешно отпер дверь, да бородой еще пол подмел в поклоне.

В сопровождении Георга я вошел в маленькую сырую и довольно холодную комнатушку. Стены были увешаны полками, на которых хранилась еда да вино. В углу, сжавшись от холода, сидел незнакомец, одетый в джинсы, футболку с какими-то рунами и странным гербом, да в кроссовки. На голове перебежчика торчала бейсболка. Именно торчала, потому как волосы его тоже торчали вверх не хуже иголок дикобраза. Спрашивается, откуда я знаю, как называется его одежда? Работа такая.

Окинув взглядом сжавшееся существо, я приказал вывести его наверх. В таком полузамороженном состоянии он не то что говорить — дышать мог через раз, вздрагивая от конвульсий.

— Не боишься, что он поел твои колбасы да сыры? — спросил я Жбана, который закрывал замок за перебежчиком.

— Для Приказа стараюсь, он не обидит, — осклабился гном, в глазах которого, аки на мониторе, уже светилась цифра вознаграждения. — Чай, свои, не чужие.

— Ну-ну.

Наверху я приказал перво-наперво дать перебежчику горячего вина. Жбан с готовностью выполнил приказ, но в глазах мелькнула искринка жадности. Ничего, не убудет. Вишь, кошелек мой, словно рентген у научников, уже давно глазами просветил да в карман свой положил.

— Имя, фамилия, отчество? — спросил я, присаживаясь напротив за столом.

Зал, по случаю задержания, был пуст. Оборотни всех выгнали на улицу, дабы не мешали сыск проводить, остались только Георг и двое с ним. Незнакомец, прихлебывая вино, приходил в себя. Его руки еще дрожали, но зубы уже не танцевали во рту. Он поставил кружку на грубую мокрую столешницу, посмотрел на меня, словно видел впервые, а потом сказал:

— Какое это теперь имеет значение?

И столько в его голосе было горечи, что я на мгновение растерялся. Молодой еще, лет тридцать от роду, а сейчас но вдруг враз постарел на добрый десяток лет, а то и больше. По лицу пошли морщины, потухшие глаза смотрели на меня, как на пустое место. Ладно, толку с него сейчас все равно никакого, так не лучше ли пока покалякать с хозяином харчевни?

— Жбан, можно тебя на минутку? — спросил я излишне вежливо, вставая из-за стола и направляясь к выходу.

— С нашим удовольствием! — гном, не смотря на свой огромный живот, мгновенно оказался перед стойкой. И как ему это удается? Ладно, будем считать, что прогиб засчитан.

— Идем, поговорим ладком, — предложил я на ходу, направляясь на улицу.

Георг сотоварищи остался в зале сторожить задержанного. Я сел на завалинку, прищурился, греясь на солнышке. Жбан, изогнувшись буквой «зю», застыл передо мной.

— Ну, рассказывай, что к чему, — предложил я.

— Да че было-то? — засуетился гном. — Приперся, значит, энтот, стал расспрашивать, мол, где это он очутился, да как городок наш называется, да главный где, да как с ним свидеться. Ну, я сразу смекнул: чужак. Зубы ему, значит, заговариваю, мол, отведай наш хлеб-соль, а сам на улицу выскочил да звезду послал, за помощью, значит. Ну, стол ему накрыл да караулил, пока добры молодцы оборотни не заявились. Энтот, значит, ест, а сам мне какую-то кле…кред итку какую-то предлагает, мол, оплатит обед. Я, значит, его угощаю и от денег так отказываюсь, мол, угощение задаром, по доброте душевной. Зубы, значит, заговариваю. Ну, он и купился. А туточки и Георг подоспел. Мы энтого скрутили да в холодную упекли. Уже потом Георг вам, богатырь, весточку отправил.

— Все? — спросил я, глядя на гнома в упор. — Ничего не утаил?

По тому, как забегали его глазки, я понял, что интуиция меня не подвела.

— Как на духу! — гном разве что в ноги не бухнулся и так честно в глаза мне начал заглядывать, мол, вот он я весь, нараспашку, честный и открытый.

Моя протянутая к нему рука заставила харчевника заткнуться на полуслове. Повинуясь требовательному жесту, Жбан скукожился, несколько раз зыркнул на меня, вздохнул, потянулся к засаленному фартуку, вытащил из-под него что-то и положил мне в ладонь. Я увидел цепочку с кулоном из серебра, в центре которого красовался небольшой камешек. Рубин, но какой чистоты! Грани на солнце заиграли, как живые. Казалось, не камень это вовсе — капелька живой крови!

— Что-то не верится мне, Жбан, что перебежчик сам тебе его отдал, — усомнился я, все еще глядя на украшение. — Колись, как вещица к тебе попала.

Гном только сопел да зыркал на меня своими поросячьими глазками, в которых проснулась злоба. Ну, зыркай не зыркай, а мне на твои взгляды — тьфу и растереть.

— Жбан, — протянул я доверительным тоном. — Ты же меня не первый день знаешь. Я ведь могу ой каким злым стать! Дракон просто в отпуске будет по сравнению со мной. Хорошо, помогу, раз сам не решаешься правду сказать. Стырил?

Гном сверкнул глазенками и, понурившись, кивнул.

— Руку тебе отрубить, что ли? — произнес я вслух, словно раздумывая.

— Правов таких не имеете, гражданин начальник! — вдруг взбеленился Жбан. — За мелкую кражу токмо полсотни плетей положено!

— О как! Словечек, смотрю, ты понабрался разных умных, да положения Правды знаешь. Будь по-твоему. Георг!

Позвал-то я негромко, но этого было достаточно, чтобы гном плюхнулся мне в ноги, подняв облако пыли. Пришлось встать, чтобы не надышаться ею.

— Не губи! — простонал Жбан, хватая меня за ноги. — Творцом молю!

Промедли я хотя бы секунду — он бы мне сапоги вылизал. Отступив на шаг, я склонился над бьющимся о землю лбом гномом и тихо так сказал:

— Ладно, Жбан, на сей раз прощаю. Даже половину награды отдам. Но на будущее — без руки останешься. Я уж позабочусь, поверь.

Не обращая больше на Жбана внимания, я вернулся в харчевню, пряча по дороге украшение в карман и удивляясь сноровке этого толстяка. Жадность его когда-то до могилы доведет своего хозяина. В лучшем случае — до острога.

В зале по-прежнему было пусто. Оборотни стерегли входы и окна, перебежчик с отсутствующим взглядом продолжал сидеть за столом. Я подошел к стойке, отсыпал на нее половину золота из кошелька, стал наблюдать за перебежчиком. По большому счету, случай ординарный и простой. Таких перебежчиков у нас каждый месяц по нескольку человек. Не смотря на то, что этот ушел от меня на Тропе и шея моя из-за него теперь намылена лет на двадцать вперед, этого стоило бы сразу отправить назад, но какой-то чертик внутри меня требовал: не спеши, осмотрись. Не зря же ты с самого начала планировал его этапировать в Приказ. Я прикидывал и так, и эдак, разрываясь между интуицией и инструкциями. Приволоку перебежчика в отдел — Абдулла вызверится. Выдворю назад — любопытство загрызет на пару с интуицией: «я же говорила, я так и знала!». Эти две барышни зачастую мне, не женатому, напоминают жену и тещу: было бы желание попилить, а уж повод найдется. Если иду у них на поводу — получаю по первое число от начальства, иду наперекор — начинается семейная жизнь. Так и живем. Что же делать?

Я подсел к перебежчику. Любопытство сразу же приказала добыть о нем все, что можно. Интуиция поддакнула.

— Вы уже успокоились? — спросил я мягко, привлекая к себе внимание.

Перебежчик только пожал плечами.

— Тогда давайте познакомимся. Меня зовут Никита Алексич. Хотелось бы узнать, как вас величать.

— Юра Калинин, — тусклым голосом ответил задержанный.

— Можно полюбопытствовать, кто провел вас по Тропе в наш бренный мир?

— Сам прошел.

Ответ ожидаемый. Многие сами оказывались в нашем мире. Кто — случайно, кто — благодаря своим задаткам необычным, а кто и по-пьяни — такие случаи тоже бывали. Некоторых за деньги проводники проводили, но таким макаром долго не покормишься: согласно уложениям Правды, за подобные деяния грозит несколько лет острога или каторги в дальних каменоломнях. Или год в услужении мага какого. Последнее — хуже смерти. Еще бы! Ведь мало приятного в том, чтобы на тебе упражнялись, как живого человека превращать в жабу там аль крысу. Особливо, ежели за дело брались ученики. От их рук иногда такие монстры получались, что не приведи Творец подобный кошмар и во сне увидать, про явь я вообще молчу! Злейшему врагу не пожелаешь сей участи. А уж что при этом чувствуют осужденные — и знать не желаю.

— Как так? — спросил я, чтобы разговорить перебежчика.

— Не знаю. Шел после работы домой, воздухом дышал, свернул в парк. Там по тропинке к оврагу вышел. Сделал несколько шагов. Меня вдруг повлекло вперед, а потом просто закрутило. Очнулся уже здесь. Вышел к городку, думал — аттракцион новый. Решил поужинать в таверне, расплатиться даже предлагал, — Юра показал кредитку, которую вытащил из кармана. — А потом на меня навалились эти гоблины, скрутили и в подвал уволокли. Вот тот мелкий и пузатый крутился, все исподтишка по печени бил, что-то про золото говорил и награду, а сам…

— Продолжайте.

Калинин помолчал немного, словно сомневаясь, говорить или нет, а потом рукой махнул:

— Да чего уж там. Если я нарушил частные владения — виноват, не знал. Если денег должен — снимите с кредитки. Только не стоило меня в подвал сажать. Я ведь и заявление в прокуратуру написать могу.

— Похоже, вы даже не представляете, где оказались, — вздохнул я с сожалением, но продолжал внимательно следить за перебежчиком. — Вы, Юрий, вольно или невольно, попали в параллельный Мир, и теперь я вынужден, как говорят в вашем Мире, депортировать вас назад и предупредить: если вы повторно попробуете нарушить границу, то будете посажены в острог — по-вашему — в тюрьму — на шесть месяцев. А кредитку свою можете спрятать, она здесь ни к чему. У нас котируется золото в чистом виде, — я достал из кошелька несколько монет и повертел их перед глазами Калинина.

Мой расчет был прост. То, что этот человек что-то скрывает и недоговаривает, я понял с самого начала. Теперь же нужно было определиться: пришел он сюда корысти ради или у него какие иные цели. Перебежчик на злато никак не отреагировал. Он посмотрел на монеты, словно я вертел перед его носом деревяшки, потом уставился в столешницу. Значит, не за златом он сюда шел.

Глядя на Калинина, я понимал, что дальнейший разговор ни к чему не приведет. Человек, сидящий передо мной, был не просто испуган или расстроен. Он находился в тупиковой ситуации, выхода из которой не видел. Может, виной тому украденный кулон? Возможно. Только отдавать украшение я не торопился. Интуиция все мозги мне исклевала с требованием обождать. Ладно, послушаемся в очередной раз. Вызвать на откровенность в такой обстановке, а тем более в отделе, у меня не получится. Перебежчик замкнулся в себе, отвечает односложными, словно заученными, фразами, как будто легенду рассказывает. Даже не смотря на несуразность его поведения, прокола с кредиткой, я не видел смысла больше удерживать Юрия. Более того. Обычный человек после сообщения, что он попал в другой Мир, хоть как-то отреагировал бы на него: вскочил бы, кричал, бегал, в крайнем случае покрутил бы пальцем у виска, а этот сидит сиднем, упершись глазами в стол, и молчит, будто его происходящее совершенно не касается. Нет, в таком состоянии из него ничего не выжмешь.

— Ну, вот что, — сказал я, приподнимаясь со стула. — Не вижу оснований дольше задерживать вас. Юрий Калинин! Именем Приказа, я депортирую вас обратно в Пограничье без права вновь выходить на Тропу. В случае повторного нарушения вы будете привлечены к криминальной ответственности. Идемте, я провожу.

Калинин выслушал приговор молча, только один раз поднял глаза, в которых блеснула какая-то искра и тут же погасла. Мне показалось, что он хотел что-то сказать, но не успел. Интуиция снова клюнула в мозг: дурак, момент упустил. Возможно. Просто сейчас у меня не было возможности заняться этим делом вплотную, уж слишком много работы накопилось в последнее время.

Я взял задержанного под руку и повел к выходу. Георг дернулся было за мной, но я жестом остановил его, мол, сам справлюсь. Знаю, очередное нарушение инструкции, но мне вдруг захотелось остаться с Юрием наедине, вдруг он что-то да сообщит. Как говорят в Пограничье, надежда умирает последней.

Мы шли молча. Юрий, казалось, не обращал больше ни на что внимания, иногда спотыкался на ровном месте, я внимательно наблюдал за ним, поджидая момент. Нет, разговора больше не будет.

Я мог бы его перевести по Тропе, но не видел в этом уже никакого смысла. У Последней черты я остановил Калинина, начертал на его спине знак изгоя, спросил:

— Может, хотите что-то сказать напоследок?

Юрий посмотрел на меня, как на пустое место, а потом деревянной походкой вышел на Тропу. Я еще некоторое время смотрел, как он растворяется в пространстве между Мирами. Наконец, Тропа закрылась.

Нужно возвращаться.

Читать далее
Добавить отзыв